Научное издание
Института медитативных практик
им. Абулафии, НИИ.орг
Павел Михайлович Тараканов,
Владивосток.su
8 сентября 2025 года
Больше 2300 лет назад в древнем Китае были написаны две книги – «Дао дэ Цзин» и «Чжуан-Цзи». Они стали основой удивительного учения, открывающего путь с Свету, Радости и Жизни для каждого человека, готового идти.
Книги эти необычны уже тем, что открывая медитативные реальности, они сами требуют не поверхностного, беглого, а медитативного чтения-погружения, проводниками в котором мы и постараемся быть.
«Проницание дыханием»
«Поймает птица {Ветринка}
крыльями могучий вихрь,
взлетит в поднебесье на девяноста тысяч верст.
Она летит в шестую луну {месяц}, когда дуют сильные ветры.
Дикая лошадь несется вскачь! Пыль
клубится столбом!
Живые существа проницают друг друга дыханием!»
Редактор: Что это за «проницание друг-друга дыханием»?
Павел Михайлович: Это ключевая концепция всей даосской космологии. Речь идет не о физическом дыхании, а о первичной силе, энергии-пневме (ци 气), которая является субстанцией всей вселенной.
Чжуан-цзы стирает границы между объектами. Гора, океан, птица Фэн и пылинка — всё это различные формы одной и той же энергии «ци», которая «дышит» сама в себя, играет сама с собой. Это описание спонтанного, самопорождающегося танца реальности, где нет внешнего двигателя, есть только внутренний импульс Дао. Мы не дышим воздухом, мы — это одно единое «дыхание» вселенной.
Это – связь всего, снятие неприязни и противостояния.
«Лошади и пыль»
Редактор: а почему упомянуты лошади и пыль?
Павел Михайлович: Это образ видимой реальности как иллюзии движения.
· «Дикие кони» (е ма) — это не животные. Это мираж, игра света и воздуха, клубящийся туман. Они кажутся могущественными и дикими, но у них нет субстанции.
· «Пыль» — мельчайшие частицы, основа материи.
Всё, что мы видим — величественное (дикие кони) и малое (пыль) — приводится в движение одним и тем же невидимым «дыханием» (ци). Всё видимое — это всего лишь временные формы, принятые этой энергией. Мир — это танец «диких коней» и «пылинок» на ветру Дао. Всё равно важно и равно нематериально.
Научиться не переживать из-за больших потерь и радоваться малому и существующему лишь миг: паутинка на ветру, осенний луч среди увядающей осенней травы.
«Настоящий ли
цвет?»
«Голубизна неба – настоящий ли его цвет? Или она получается оттого, что небо так далеко и достичь его нельзя? И когда Ветринка смотрит вниз, она, верно, видит то же самое»
Редактор: зачем здесь – упоминание про цвет неба?
Павел Михайлович: Это критика непосредственного восприятия и фундаментальный вопрос о нашем «знании»: как мы можем знать что-либо наверняка?
Всё, что мы воспринимаем, — лишь перетолковывание, а не истинная суть вещей (чжэн сэ — «истинный цвет»). Если мы не можем доверять даже цвету неба, то насколько же призрачно всё остальное наше знание? Истинная природа реальности («истинный цвет Неба/Дао») — непостижима для органов чувств. Ее можно только ощутить в единстве с ней.
Этот стих – предостерегает нас от легковерности и поспешных выводов. Даосизм отличается от религий тем, что он не требует веры – вы начинаете получать здесь и сейчас, никакого «царства небесного, может быть, после смерти».
«Насмешки цикады и
воробья»
«Цикада и молодой воробей смеются над ней [птицей Фэн], говоря: “Мы изо всех сил взмываем ввысь и летим, пока не падаем на ветви дерева. Иногда нам и этого не достигнуть, и мы падаем на землю. Так к чему же затевать путь на девяносто тысяч ли, чтобы лететь на юг?”»
Редактор: Зачем здесь эти диалоги насекомых и птиц?
Павел Михайлович: Это олицетворение ограниченного, самодовольного ума.
Чжуан-цзы высмеивает не цикаду, а человека-цикаду — ученого, философа, моралиста, который строит свои жёсткие системы, исходя из своего ничтожно малого опыта, и смеется над тем, что выходит за их пределы.
Это призыв скромности духа и ума. Осознать, что твое знание — всего лишь один из возможных уровней понимания, и над тобой тоже могут смеяться, как цикада над Фэн.
«За беспредельным
есть еще беспредельное»
(无极之外，复无极也)
«[Мудрец] сказал: “Не может быть, чтобы у бескрайнего океана не было предела! Ведь океан — это лишь малая частичка, если смотреть на него с конца неба, подобно тому как крохотная травинка смотрится на склоне огромной горы.” Тогда Тан спросил у Цзи: “Есть ли предел у пространства?” Цзи ответил: “За беспредельным есть еще беспредельное.”»
Редактор: что это за бесконечность за бесконечностью? Похоже на пустые разговоры о до́гматах.
Павел Михайлович: Даосизм открывает - выход за любые границы.
Полет птицы Фэн — это и есть движение в этом «беспредельном за беспредельным». Это не физическое путешествие из точки А в точку Б, а бесконечное растворение в океане возможностей. Нельзя «долететь до края», потому что края нет. Свобода — это не достижение места, а состояние движения в бесконечности.
Наши взгляды – всегда можно расширить ещё, сколько бы раз мы ни делали этого ранее. Если этим мы синхронизируемся с Потоком – каждый день будут новые источники пользы (духовной, душевной, телесной – неважно), надо просто быть открытыми для них.
«Век мухи, цикады,
дерева и долгожителя Пэнцзу»
(小知不及大知，小年不及大年)
«Малая осведомленность не постигает великой; краткий век не постигает долгого. Откуда нам знать, что это так? Утренный гриб {Малявин перевел: «муха-однодневка», но это уже европеизм} не знает, что такое сутки и ночь; цикада не знает, что такое весна и осень. Сие — малый век. На юге есть дерево Миньлин, для которого пятьсот лет — что одна весна, и еще пятьсот лет — что одна осень. В глубокой древности росло дерево Чунь, для которого восемь тысяч лет — что одна весна, и еще восемь тысяч лет — что одна осень. А ныне один лишь Пэн-цзу прослыл долгожителем — увы, всем ему завидуют!»
Редактор: к чему эти рассуждения о времени жизни?
Павел Михайлович: Это не биология. Здесь удар по самой идее относительности любого любого опыта.
«Малая осведомленность не постигает великой» — наше восприятие реальности ограничено нашим «сроком жизни», нашей точкой зрения. Муха, живущая один день, физически не может иметь те же понятия о времени, что и человек. Но и человек - как муха, по сравнению с деревом чунь.
Чжуан-цзы показывает, что любая наша широта взгляда - ограничена. Даже долгожитель Пэнцзу, которого люди почитают как мудреца, — всего лишь «муха» по сравнению с вечностью Дао. Его мудрость — всего лишь «малая осведомленность» в большем масштабе.
Нельзя судить о большом, имея лишь малый опыт. Нельзя говорить о свободе птицы Фэн с точки зрения воробья. Чтобы понять что-то, нужно стать этим. Истинное понимание требует выхода за пределы всех относительных категорий. Чтобы начать разбираться в сто́ящем – могут потребоваться десятилетия, целиком посвященные поиску, и это чудо – если у кого-то такое время нашлось.
«Три Месяца сбора
зерна»
(适百里者，宿舂粮；适千里者，三月聚粮)
«Тот, кто собирается в путь на сто верст,
должен запасаться провизией с ночи;
тот, кто отправляется в путь на тысячу верст, должен запасаться
провизией за три месяца.
А у этих двух букашек [цикады и молодого воробья] какие могут быть
запасы?»
Редактор: О каких запасах идёт речь?
Павел Михайлович: Конечно, это не совет обычному путешественнику. Это метафора внутренней подготовки духа.
Величие (Фэн) требует соответствующей подготовки. Мелкий ум (цикада, воробей) не может даже представить объем этих «запасов», поэтому и смеется. Наше преобразование требует «трех месяцев сбора зерна» — медитации, отрешения, накопления внутренней тишины.
Редактор: неужели опять жестокий аскетизм константиновских египтян? Тысячи поклонов и вычитываний? Биться головой об пол?
Павел Михайлович: ни в коем случае. Разницу между религиозными аскетиками и даосским Путём – мы рассмотрим в следующий раз.
Стать Шире
Вся первая глава — это не рассказ о птице, а практика ума. Чжуан-цзы заставляет наш ум делать то же, что делает птица Фэн: оторваться от привычной точки зрения (воробья на ветке) и подняться на высоту, с которой видна относительность всего.
Конечная цель — не выбрать перспективу большой птицы Фэн вместо перспективы воробья, а освободиться от любой фиксированной перспективы и парить над ними всеми, видя их все как равные проявления единого дыхания Дао.
Как этого достичь? Для начала – не строить дальних планов, но быть открытым для попутного ветра ресурсов Потока. Так начинается истинная «вольность» (сяо яо 逍遥).